От сотворения господня Земля крутилась вокруг своей оси и вдруг содрогнулась, заскрипела как будто изнутри и… – остановилась. Ни туда, ни сюда. Как была, например, в Лондоне ночь, так  все 24 часа – ночь. Нет восхода и заката, нет пробуждения и ухода в мир снов, нет смены солнца луной и, наоборот, луны солнцем. Оскудел небосвод. И часы потеряли свое значение.

В углу зашуршало, и на чердак, увлекая за собой небольшой рой снежинок, влетел воробей Викентий.

– Опять фонарь потух? – то ли спросил, то ли уточнил сидевший на спичечном коробке цветочный эльф Тротто.

– Опять… – вздохнул воробей. – Только не говори, что опять туда полетишь! Не мальчик ведь, спину застудишь.

Сквозь оконное стекло, украшенное морозным узором, было видно, как на улице медленно падают хлопья снега. Они искрятся в свете уличных фонарей, и кажется, что снежинки светятся изнутри сами. А если на эти причудливые маленькие кусочки льда попадает  яркий разноцветный свет новогодней уличной иллюминации, то  они начинаются переливаться всеми цветами радуги.

Во дворе большого дома стоял снеговик. Снеговик, как снеговик, только была у него одна особенность. У него была любимая соломенная шляпа. Вся в дырках, но любимая. Почему так? Никто этого не знал, а сам снеговик никому об этом не говорил. Рядом со снеговиком постоянно бегали кот и пес. Кота звали  Мурзик, а пса Полкан.

Рейка, рейка, рейка… Летят перед глазами крашеные деревянные брусья. Попискивает шагомер, считая километры. Тимофей поднажал, рейки замелькали перед глазами с утроенной скоростью. Уф… Все, хватит на сегодня…

   Один мой знакомый приобрёл на ярмарке, что славится большим выбором качественного антиквариата, старинную музыкальную шкатулку. Однако, пользуясь небрежностью и невнимательностью моего приятеля, торговец подсунул ему никуда не годный товар. Негодность его стала очевидной, когда, уже дома, спустя неделю после покупки, знакомый мой наконец-то её открыл. Ни какой музыки, разумеется, не последовало. Бутафорская балерина, дисквалифицированная с танцплощадки, за отсутствием обеих ног, вся облезлая, неподвижная, в разодранном платье, почивала сном спящей, уже даже не, красавицы, а скорее посмертной гипсовой маски. Какого же было удивление Артура, когда вместо музыки вдруг раздался какой-то зловещий скрип, крохотная дверца шкатулочной декорации отворилась, и оттуда вышел сгорбленный старикашка, с седыми всклокоченными волосами, в коричневй ливрее, из карманов которой, при его нервном похлопывании, вздымалась  вековая пыль. Старикашка чихал и злобно ругался, но неуклонно двигался по крохотному рельсику к противоположной дверце, пока удаляющееся ворчание не исчезло за ней вместе с самим стариком. Битый час провёл Артур у зловещей шкатулки, ожидая появления старика, но старик не вышел. Тогда Артур потрогал свой лоб, почувствовал лёгкий жар, и кивнув сам себе, захлопнул шкатулку.

Давно это было. Во времена исторические, теперь уже сказочные. Со службы ратной возвращался гусар домой, в поместье под Ржевом.

В переулке ночь украдкой

По ночному зимнему лесу, не придерживаясь ни широких дорог, ни узких звериных тропинок, шел высокий старик в толстом меховом тулупе. Шел шагом уверенным и твердым, но одновременно легким и почти невесомым, ни в один даже самый мягкий сугроб не проваливаясь, оставляя за собой цепочку неглубоких, едва приметных следов. Шел неторопливо, спящий лес обводя взглядом внимательным, хозяйским, будто проверяя: все ли в порядке? все ли на месте? А вокруг царила таинственная тишина. Ни шороха, ни звука, ни легкого порыва ветра.

Одним зимним вечером, почти в самый Новый Год целая стайка маленьких журавлят сидела за длинным столом и стучала по нему деревянными ложками, дожидаясь новогодней ухи, а папа Журавль надевал на ёлку последнюю игрушку в виде блестящей рыбки.  Вдруг по «Новостям» передали, что возле супермаркета — в одном из сугробов — потерялся щенок. И щенка показали по телевизору. Щенок был очень маленький, совершенно беленький и обворожительно пушистый. Не удивительно, что он потерялся, потому что они с сугробом были как одно — оба белые и пушистые, только у щеночка были ещё два чёрных глазика, которые  поблёскивали от слёз и беспрерывно моргали. Можно было даже подумать, что это большой снежный сугроб сидит возле супермаркета и моргает.