16 Авг 2012

"История души в стихах" - Независимая газета о поэтическом сборнике Марины Чубкиной

"Независимая газета" подготовила развернутую рецензию на поэтической сборник Марины Чубкиной "Follow your heart", который в июне выпустила ОЛМА Медиа Групп. Приводим текст рецензии полностью.

Вот уже второе лето я живу в знаменитом писательском поселке Переделкино, причем – в той самой даче на улице Тренева, где в течение долгого времени обитал кумир моей молодости поэт Андрей Андреевич Вознесенский, перевернувший своей поэмой «Оза» всю современную русскую поэзию. «Так нельзя писать!» – заявляли ему литературные чиновники и редакторы ведущих советских издательств, а он обезоруживающе улыбался в ответ и говорил: «Стихи не пишутся – случаются, как чувства или же закат. Душа – слепая соучастница. Не написал – случилось так».

Вот и при знакомстве с книгой удивительной и ни на кого не похожей по своей творческой манере поэтессы Марины Чубкиной во мне тут же всплыли эти самые строки Андрея Андреевича, а может быть, их просто подсказали мне стены старинной литфондовской дачи, навечно впитавшие в себя его незабываемый голос. Впрочем, Марина и сама подспудно понимает, что делает что-то противозаконное с точки зрения литературной критики, когда выплескивает на бумагу произведения, которые, подобно гимнасту Тибулу из сказки Юрия Олеши про трех толстяков, опасно балансируют на тонкой грани между поэзией и прозой, заставляя читателя с замирающим сердцем следить за их движением по этому незримому канату. «Молва гласит: «Ведь так нельзя!..» – восклицает поэтесса в одном из своих, написанных не в столбик, как это принято в классической поэзии, а в прозаическую строчку и с едва уловимыми порою рифмами, стихотворений.

И тем не менее я уже дважды употребил по отношению к Марине Чубкиной термин «поэтесса», потому что разрабатываемый ею жанр все-таки относится более к поэзии, чем к прозе, о чем свидетельствуют не только сверкающие на горизонтальных ниточках строк ассонансные бусинки-рифмы, но также и необычайная легкость, и, я бы даже сказал – воздушность ее миниатюр, которые, словно золотящиеся в солнечных лучах облака, парят над перегруженной всяческими проблемами и трагедиями прозой жизни. «Крыльев взмах – я парю в вышине», – мимоходом (а точнее сказать – мимолетом) роняет она в одном из своих прозостихотворений непроизвольно вырвавшееся признание, раскрывая тем самым внутреннюю суть своего необычайного творчества.

В том-то и дело, что сам по себе жанр стихотворений в прозе, который как раз и представлен нам в книге Марины Чубкиной, в мировой литературе в принципе не нов, и в разное время его использовали в своем творчестве Мериме, Бодлер, Тургенев, Малларме, Рембо, Лотреамон, Анненский и целый ряд других авторов. Как объясняют литературоведческие словари и энциклопедии, по своим характеристикам стихотворения в прозе являют собой такую разновидность литературной формы, в которой прозаический (то есть не осложненный, как в стихе, дополнительной ритмической организацией) принцип развертывания речи сочетается с относительной краткостью и лирическим пафосом, свойственными исключительно поэзии. Повествовательное начало в этой форме, как правило, ослаблено, а внимание к языковой, выразительной стороне текста, в том числе к образности и прозаическому ритму, – повышено, и все эти признаки мы отчетливо можем наблюдать на примере книги Марины Чубкиной.

Однако, несмотря на практически полное соответствие характеристик творчества поэтессы с приводимыми в энциклопедиях признаками стихотворений в прозе, поэтическая составляющая в творчестве Марины Чубкиной оказывается выражена во много раз сильнее прозаической, и записанные ею на манер прозаического текста миниатюры являются гораздо более стихами, чем прозой. И в первую очередь – благодаря необычайно мощному заряду лиризма, энергия которого пронизывает собой всю книгу этого удивительного автора.

«Я несу твое сердце в себе. Твое сердце в моем затаилось», – могла бы повторить вслед за поэтессой и сама ее Муза, настолько доверительно и даже интимно сотрудничающая с автором в выражении ее чувств, мыслей и переживаний, что между ними, кажется, не осталось ни малейшей тайны. Сердце автора и сердце Музы бьются уже не просто в унисон – они стали для них одним большим, болящим, общим сердцем. Вопрос только в том – насколько доброжелательно отнесется мир к исповедальной искренности поэтессы, сумеет ли он понять ее боль и откликнуться на нее своей спасительной любовью?..

Марина Чубкова уверена, что, несмотря на весь трагизм нашего времени, мир еще окончательно не очерствел, не превратился в бездушного монстра и способен ответить любовью всякому, кто идет к нему с открытым сердцем. «Не знаю, но верю – в чудесные, чистые души», – говорит она с непосредственной детской доверчивостью, так что и мы начинаем верить вместе с ней в то, что эти души действительно существуют и надо только дождаться часа, чтобы с ними встретиться. Ведь поиск таких родственных душ (а особенно – одной самой близкой в мире души) как раз и является и смыслом нашей жизни, и основой так трудно достижимого каждым человеком счастья. Но зато какой восторг овладевает сердцем, когда мы можем сказать вслед за автором: «Я встретила тебя, и это больше слов!» – на это даже Муза не обидится, потому что любовь действительно выше всего в этом мире, даже выше поэзии.

«Следуй за своим сердцем», – говорит нам поэтесса и названием своей удивительной книги, и поведанной нам в стихах историей своей души, и даже оригинальной и ни на кого сегодня вокруг не похожей творческой манерой. Потому что каждый поэт – это уникальный и неповторимый голос, который не подчиняется общепризнанным литературным правилам и догмам. «На звездах танцевать хочу», – заявляет в одном из своих лучших стихотворений Марина Чубкина, и какой, спрашивается, редактор какого журнала или издательства окажется в состоянии переубедить ее в том, что звезды – это не самое подходящее место для танцев? У поэтов – свой космос, свои законы притяжения и гравитации. Собственно говоря, вся поэзия – это и есть такой дерзкий танец на раскаленной «звезде по имени Солнце», как сказал когда-то в одной из своих песен незабываемый Виктор Цой, тоже, кстати, слушавший не столько литературных и музыкальных критиков, сколько свое собственное сердце. Которое единственное имеет право диктовать поэту, что ему писать, как ему писать и на какой звезде танцевать.