21 Мар 2012

"Как профессор МГИМО утер нос Александру Дюма" - журнал "ПРОФИЛЬ" о романе "СТЕНА"

В мартовском номере журнала "Профиль" появилась неожиданная рецензия на роман "Стена", в которой автор отдает должное патриотизму Мединского.

Зря мы смеемся над Эллочкой Щукиной из "Двенадцати стульев". Эта маленькая немногословная женщина, перешивая новый пиджак мужа в дамский жакет, раскрашивая заячий мех зеленой акварелью и покупая на последние деньги два гамбсовских стула, состязалась с дочерью заграничного миллиардера Вандербильда. Пусть наивно, пусть по-женски, но героиня романа Ильфа и Петрова пыталась реализовать позднейшую советскую идеологему: "Догоним и перегоним Запад!"

И хотя по ходу сражения Эллочка теряла мужа и оба купленных стула, а приобретала лишь убогое ситечко, безумству храбрых поем мы песню: если замахиваться, то уж сразу на большое. Вот и Владимир Мединский - член Генерального совета "Единой России", дважды депутат Государственной думы от той же партии - в первом своем историческом романе "Стена" не мелочится, сразу выкладывает на стол козырной туз. Действие происходит на Руси в те же годы, что и знаменитое произведение о мушкетерах. Таким образом, наш писатель бросает вызов Александру Дюма.


Кто победит? Дюма, беспартийный бонвиван и легкомысленный путаник, изобретший "развесистую клюкву"? Или профессор МГИМО, доктор исторических наук Мединский? Исход не ясен. Да, мушкетеры популярнее стрельцов, но четверка из книги Дюма - те еще вояки. Их участие в битве против гугенотов сводится к часовой обороне (совмещенной с завтраком) бастиона Сен-Жерве. У Мединского, давнего разоблачителя вредоносных мифов о России, положительный герой куда ответственнее. Современник д'Артаньяна, русский дворянин Григорий Колдырев не щадит молодой жизни, целых два года обороняя от захватчиков Смоленск, и там же в финале гибнет.


Прежде чем пасть смертью храбрых, Григорий (и примкнувший к нему автор-повествователь) успеет, однако, патриотически поведать читателю о торжестве нашего над ненашим. "Ах, улицы московские! До чего же вы широки! В два, а то и в три ряда шире, чем в европейских столицах". Смоленская крепость - "не только лучшая в России, но и в Европе тоже"; "а каковы зубцы эти были! Не то что игрушечные украшения на итальянских палаццо", "зубцы были прочнейшие". Разумеется, русские пушкари - "самые искусные в Европе", "наша-то икра лучшая в мире", "и меха наши лучшие в мире", "и крестьяне наши пограмотнее ихних", а "ихние налоги куда как выше, чем наши подати". И почему, интересно, Дюма не додумался отвлекаться от приключений мушкетеров, чтобы напомнить читающей публике о величии Франции и приоритете всего французского?
Увы! У гасконца д'Артаньяна и компании плоховато с патриотизмом. Состоя на службе у короля и Отечества, эти наглецы дерутся на дуэлях с соотечественниками и прикрывают Анну Австрийскую, которая изменяет французскому монарху (законному, между прочим, мужу) с вражеским английским герцогом. В отличие от мушкетеров, Григорий бдителен и ежеминутно помнит, что Русь в кольце супостатов: англичане надменны, французы скупердяи, а чванливые ляхи, "будто иудеи, считают вправе обманывать всех, кто не их веры". К шляхтичам автор "Стены" особенно суров. Раз уж "жестокости в Европе никак не меньше, чем у нас", то польские интервенты в книге ведут себя, словно отмороженные разбойники с большой дороги, а прибытие короля Сигизмунда более всего смахивает на выезд гауляйтера Эриха Коха в сопровождении зондеркоманды СС...


Судя по аннотации, издатели "Стены" не сомневаются, что роман Мединского душеполезнее книг Дюма. Мол, если у популярного француза история - только гвоздик, на котором подвешен напрочь сочиненный сюжет, то у нашего, наоборот, писательских выдумок - "от силы на гвоздик и рамку, ибо наша русская история дает такие фантастические сюжеты, что и выдумывать ничего не надо". Что ж, с фактами не поспоришь. Мединский - член Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, а значит, в XVII веке на Руси все, надо думать, было именно так, как описано в его романе. Летала туда-сюда вещая птица-сокол, предрекающая кому смерть, а кому славу. Являлись на ратном поле осязаемые призраки будущих времен (в том числе и совсем отдаленного, где изобретено нечто вроде лазерного оружия). Современники трех мушкетеров изъяснялись раскавыченными цитатами: кто из фильма "Чапаев" (про "психическую атаку"), кто из фильма "Белое солнце пустыни" ("Ты как тут оказался? - Стреляли" - с трудом раздвинул губы в улыбке Майер), кто из песенки "Лили Марлен", кто из стихотворения "Бородино" ("Люди, кони - все смешалось в кучу"), а старец Савватий - прямо из речи Владимира Путина: "Везде супостатов преследовать будем. На дороге - так на дороге. А ежели в сральнике поймаем, так и в сральнике загубим".

Отдадим должное патриотизму Мединского. Он заменил французское слово "сортир" смачным отечественным синонимом. Чай, не Дюма.

Роман Арбитман

Оригинал статьи можно посмотреть здесь: http://www.profile.ru/article/normalno-grigorii-69571