24 Май 2012

Московский Комсомолец о первом романе нового Министра Культуры: "Чего ждать от Владимира Мединского?"

Совсем недавно Владимир Мединский был назначен Министром Культуры Российской Федерации. Пытаясь заглянуть в будущее с тем, чтобы ответить на вопрос, какой будет политика министерства, "Московский Комсомолец" решил узнать, о чем и как пишет его новый глава.

Каждый пишет, как он дышит, по великим словам Окуджавы. А поскольку новый министр культуры — человек пишущий, у нас есть возможность подсмотреть, как он дышит. И если «Мифы о России» скорее публицистика, то «Стена» считается «художкой». Так ли это? Читаем роман «Стена», автор — Владимир Мединский. Тираж 25 000 экз., дата выхода — февраль 2012-го.

Речь пойдет о преданьях старины глубокой. Русская смута XVII века, польская интервенция и осада Смоленска. Авантюрный роман написан лихо и динамично, с приключениями, тайнами, преступлениями и любовными сюжетами. Стиль — «просто о сложном», книга не обладает интеллигентскими заморочками и не будет заставлять читательский мозг скручиваться в трубочку. Это для простого народа, для пипла. История русской смуты в пересказе для людей.

Главный герой Григорий Колдырев — толмач Посольского приказа. Его отправляют сопровождать англичанина в торговой поездке по продаже за границей русской пушнины. В этом путешествии он и столкнется с тайной волшебного корабля, который разыскивает англичанин. Корабль, оказывается, гниет себе под Смоленском. Кроме того, в руки Григорию попадает план осады Смоленска — польский король Сигизмунд III собрался войной на Русь. Задача Григория — предупредить Смоленск, спасти город и узнать тайну корабля...

Автор сделал все, чтобы заинтересовать читателя историей. И действительно, роман нашпигован любопытными историческими деталями, которые узнать никому не вредно. К примеру, чем ведал Разбойничий приказ (расследованием уголовных дел) или как было дело с немецким долгостроем — Кельнским собором, который в незаконченном виде простоял 400 лет, и торчащая из него стрела подъемного крана сама по себе стала достопримечательностью. «По легенде, Кельн будет жить и процветать, пока собор не будет достроен».

За знание истории — поклон, ничего не скажешь. Впрочем, автор, проводя подобный ликбез, местами впадает в крайность. Скажем, пояснения, что стряпчий — не тот, кто стряпает, а тот, кто приближен к царю. Эти вещи изучают в пятом классе. Будем надеяться, эта склонность Владимира Ростиславовича ко всеобщей ликвидации безграмотности не приведет к тому, что культура в стране пойдет по пути примитивизации.

Сильная сторона романа — сюжет. С каждым поворотом становится все интереснее. А провальная сторона — речь. Как в диалогах передать дух времени семнадцатого века? Автору пришлось просто сделать язык всех персонажей деревенским. Но полностью это не удалось. Просторечные «али», «тем паче», «коли», «особливо» стоят рядом с совершенно современными «за норму», «уникальное свойство» и пр. Не говоря уж о цитатах, к примеру, из фильма «Три мушкетера» и современных поговорках: «хочешь жить — умей рубиться», «одно другому не мешает» и пр. Короче, «паки-паки, иже херувимы».

Но такую уж задачу поставил себе автор — максимально приблизить историческую реальность к нашим дням, чтобы было поинтереснее. Поэтому в самом начале Колдырев подерется в Кельне с толпой геев. «На Руси такого безобразия уж точно никогда не будет», — подумал Григорий. На секунду представил себе, как по улицам Москвы неприкрыто, не таясь, идут парадом сотни напомаженных, нарумяненных мужчин в женских платьях, и прыснул в кулак. Нет, милостивые государи, такое возможно только в ошалевшей Европе, но уж никак не дома..."

Значит ли это, что наш новый министр культуры гомофоб? Конечно, нет. Но что-то сей эпизод все-таки значит... Без нужды человек касается гомосексуальной темы в трех случаях: или он за, или он против, или ему хочется посмеяться. Какой из трех вариантов — ощутим уже скоро. По культурной политике в стране.

Другая явная аллюзия — Иван Грозный и Иосиф Сталин. Имя вождя народов не упомянуто, но история о том, как отец Григория служил при царе, а потом попал в жестокую опалу и, с минуты на минуту ожидая ареста, должен был в страхе бежать, как будто специально отправляет нас в 1937 год.

Словом, в чистом виде историческим роман Владимира Мединского назвать сложно. Это скорее образовательная игра с историей, дающая возможность порассуждать на злободневные темы. Выискивать позиции автора в художественном романе — дело пустое, за исключением одной. Той, что посвящена и публицистика Мединского: Россия — страна особая, которой надо гордиться и о которой бродит по свету множество лживых мифов. Его герой Колдырев — первый пример развенчания мифов: о том, что «московиты носят бороды до пояса, а на головах меховые шапки высотой с печную трубу», что они пьют, ленятся, необразованны... А Григорий ловкий, красивый, знает несколько языков, скор на реакцию — ну просто загляденье. Ждать ли нам министра-русофила? Время покажет.

Ясно одно: этому автору его идеология очень мешает. Из-под нее выглядывает явный талант, пока нераскрытый. Но стоит поднажать... «Перед ним лежал усатый десятник из веселого дома; в остекленевших глазах блестели две маленькие луны». «Рассвет обвел розовым зубцы крепостных башен, затем окрасил золотистой краской стены...» Увидим ли когда-нибудь Владимира Мединского, занимающегося искусством ради искусства, а не ради идеологии? Занимающегося культурой ради культуры, а не ради патриотизма? Зависит от него самого.