26 Авг 2008

Формат Юлии Галаниной

«Слава богу, не укладываюсь я ни в какие рамки», – говорит о себе она. Иркутский писатель, автор девяти книг, Юлия Галанина работает и в жанре исторического романа, и в фэнтези. Тонкие и неоднозначные её вещи издательства любят именовать «женскими романами». Так лучше продаётся. А когда она сама пыталась попасть «в формат», ей каждый раз говорили: «Простите, это не формат». У неё не только талант писать, у неё – талант жить. Радостно и легко.

Нора-Гора
По телефону Юлия сразу предупредила: «Пугаться не надо, нас тут восемь человек, не считая кошки и собаки». Дом Галаниных на улице Миронова называется «Нора на Горе». Пекинес Лёва во время интервью тихонько, но отчётливо храпел. «Страшно умная» кошка Ведьма тут же завалилась спать на мой блокнот. Активное участие в беседе принимал младший сын Юлии – Никита. Недавно он побывал с мамой на «Евроконе» (европейская конференция фантастики, проводящаяся в разных странах Европы. – ред.). В оранжевой коляске и под девизом «Ето мы, толстые эльфы!». А во время интервью Никита был на хозяйстве. Поэтому наше чаепитие подзадержалось – мама искала ложки, которые хозяин сложил в трубу старого антикварного самовара 1947 года. А тем временем Никита полил кресло чаем, скормил Лёве сушки, вымазался шоколадом от ушей до пяток. И с возгласом «Низзя!» провёл операцию «Книгам место на полу». А потом, устав по хозяйству, залез под стол. «Вот там и живи», – посоветовала мама.

Вся «Нора на Горе» увешана картинами. Не хочется называть «любительскими», потому что они реально светятся. Создаётся впечатление, что ты присутствуешь внутри. Автор – папа Юлии, Евгений Николаевич. Супруга называет его: «Дед – интересная личность». Ветеран войны, участник Курской битвы. У них с мамой одна на двоих профессия – геологи. Иногда коллеги-геологи собираются в «Норе» и говорят: «Так это ты моё место написал!». И не угадывают.

– Вы по образованию историк?

– Я с Сашей Гимельштейном (главный редактор «ВСП» Александр Гимельштейн. – Ред.) на одном курсе училась. Правда, в разных группах. Писать – это носилось в воздухе. Сама идея о том, что что-то можно написать, потом оформилась в книжку «Да, та самая миледи». Ещё во время учёбы, на 2-3 курсе.

– В вашем поколении много пишущих?

– Мои однокурсники вот этим резким переходом от социализма к капитализму несколько надломаны. Те люди, которые были до нас, успели полностью сформироваться, они остались более цельными. Те, кто буквально младше нас на 2-3 года, созревали в эпоху новых ценностей, перестраиваться на ходу не пришлось. А мы на первом курсе учили историю КПСС, сдавали очень мощно. А уже на 2-3 курсе пошёл раздрай. На истфаке в нас такую бездну знаний вложили, по нынешним временам даже излишнюю. И очень жалко, когда ты получаешь такую массу сокровищ на руки, а в реальной жизни они вообще не нужны. Самое нужное мне тогда было – хорошо считать и идти работать бухгалтером. Материальные блага к себе немножечко подгребать. Тоска. Потому и хотелось имеющимся сокровищам какую-то форму придать, чтобы не только мне это радость приносило, но и другим людям, чтобы не зря учили. И попутно ответить себе на какие-то вопросы: кто ты, как себя сохранить? И всё это вылилось в трилогию «Аквитанки».

«Аквитанки» – первая большая книжка Галаниной. После учёбы семья оказалась в Таксимо. Был кризис 90-х. Интернета толком не было. Юлия набирала свои рассказы на печатной машинке «Москва». И искала в газетах адреса издательств. А потом «разные отрывочки» рассылала. «Олма-пресс» заинтересовалась «Аквитанками». И одновременно вышел рассказ в журнале «Космополитен».

– «Космо»? Странный журнал для начала писательской карьеры

– История вообще смешная. Номер «Космополитена» был июньский, додефолтный. Мы поехали в Москву, и мне заплатили 150 долларов. Выйди рассказ в сентябре, и это были бы совсем другие деньги. А параллельно в «Олме-пресс» целый роман взяли за 200 долларов! А потом в одной из газет я узнала, что на тот момент 200 долларов была самая низкая гонорарная планка за рукописи подобного жанра.

Первое издание «Аквитанок» вовсе и не было «Аквитанками». Трилогия называлась «Новая Анжелика» и была исполнена в ультраромантическом розовом тумане. На обложке – томная красавица в стиле «Анжелика и король». Названия книг, по мысли издательства, тоже настраивали в нужном направлении: «Неукротимая герцогиня», «Герцогиня и султан», «Красавица и пират». «Серия женская, а тут дефолт, иностранные авторы теперь очень дорогие, – пояснили в издательстве. – Мы решили запустить наших авторов под иностранными псевдонимами». Так Юлия Галанина превратилась в Жюли Галан. «Я не могла отказаться, – рассказывает она. – Это же была первая моя книга! Ура вообще!».

– Вы сами относите свою литературу к какому жанру? Вы же наверняка расставляете приоритеты: на этом полюсе Дарья Донцова, на другом – кто-то великий?

– Ой… Я поняла, что себя куда-то расставлять – дохлый номер, потому что твоя оценка совершенно не совпадает с оценкой внешней, когда тебя начинают позиционировать издательства. Когда я написала «Аквитанки», то подумала, что делаю авантюрно-ироническую историю. Принесла их в издательство «Олма-пресс», мне вручили тучу толстых книг: «Вот у нас есть очень хорошие женские авторы». Я честно полистала, думаю: «Нет, я так не смогу». Не понравилось мне, там очень на кукольный театр похоже. Но позвонили из издательства: «У вас же классический женский роман!». Я очень обрадовалась, что могу писать так, как могу. И это оказывается для кого-то – женский роман.

– Получается, что литература сейчас не делится на интеллектуальную и массовую?

– Я очень не люблю слышать определение «интеллектуальная литература» в мою сторону. Сразу понимаю, что дела мои плохи, продаваться не буду. Когда я, к примеру, писала «От десятой луны до четвёртой», то поместила туда такие «игрушечки для интереса». Отсылки были к книжке «Как говорил Заратустра». Там у меня мир хвостатых людей. Топонимика говорящая. Столица, к примеру, называется Хвост Коровы. Хвостатые они потому, что пророк по имени Заратустра ходил и проповедовал вокруг города, который назывался Пёстрая Корова, а Хвост вот этой Пёстрой Коровы торчит из Чрева Мира. Такие игрушечки очень-очень греют душу. Но ты понимаешь, что все эти аллюзии должны быть очень-очень скрыты, чтобы в рецензии ты однажды услышала: «Это лёгкая вещичка для школьниц». Я воспринимаю такую оценку как награду. Книжки, которые кажутся «массовыми», вовсе не так просты.

Данюшки
Рыбки и море в судьбе Галаниных – особая тема. Муж Владимир влюблён в аквариумы. Для «Олмы» они вместе написали «Энциклопедию юного аквариумиста». «У нас были такие битвы! Мы жутко поругались, потому что он всё пытался туда свои специальные термины вписать, – говорит Юля. – Если бы всё пошло, как он планировал, это бы получилась энциклопедия Брокгауза и Ефрона. А я кричала: «Издательство требует для детей, это не вашим идиотским аквариумным языком надо!». В общем, длительного семейного подряда не получилось. Зато появилась книжка про приключения поварёнка Бублика. А в хрестоматии для начальных классов издательства «Олма-пресс» рядом с именами Пришвина, Чуковского, Маршака появилась Галанина.

– Как вам удалось попасть в детскую хрестоматию?

– Это вообще отдельная-отдельная песня. «Олма-пресс» выпустила хрестоматию-двухтомник, во второй том вошли авторские сказки. И я так подозреваю, что всё случилось потому, что редактором этой серии была Дарима Олеговна Хвостова, крёстная мама детских сказок моих. Моя самая первая вещь, которая была написана и целиком закончена, – сказка про волшебный мир Акватика, в котором люди верят, что они произошли от аквариумных рыбок, и поклоняются богу-сому. Такая вот приключенческая сказка не сказка, фэнтези не фэнтези для детей. А моего старшего сына зовут Данила, так что главные герои там были рыбки-данюшки. Есть такие аквариумные рыбки, родом из южноазиатских ручьёв и речек – данио, очень быстрые и подвижные. Потому мальчишки в сказке из рода гонцов. Дарима Хвостова, которая работала тогда в издательстве «Центрполиграф», сказала: «Хорошо, герои живые, но хорошо бы продолжение, чтобы получился подходящий объём для книги. И покажите, что ещё есть». А была крохотная история про комариков, улетевших в жаркие страны. И пока я писала продолжение, Дарима Олеговна перешла в издательство «Олма-пресс». И с её легкой руки сказка про комариков попала в эту хрестоматию.

– Почему издательства отказываются от новых авторов детской литературы? Все должны воспитываться на одном Чебурашке?

– А детским книгоизданием фактически никто не занимается. Только если есть госзаказ или дотации каких-либо структур, гранты. Коммерческие издательства крайне неохотно с этим связываются, потому что затраты не окупаются. Я узнала на собственном опыте. В «Олма-пресс» решили ещё в конце 90-х издавать серию книг про Акватику. А потом всё, проект закрылся. Потом были попытки в других издательствах – и с тем же результатом. В России в крупном формате у меня до сих пор ничего из детского не вышло. Зато издаётся на Украине. Ситуация странная – люди в Виннице выпустили целую серию книг новых детских авторов со всего пространства бывшего Советского Союза. Отрисовали, перевели на украинский. В том числе и приключения данюшек. Получилась такая книжка моего детства – через каждую страничку картинка. И, судя по бумаге, книжка-то – вполне себе бюджетный вариант, доступный каждому родителю.

– Я что-то не заметила в магазинах пустых полок в детском отделе.

– А если присмотреться, нового очень-очень мало. Всё остальное – это либо классики в новых переизданиях, либо энциклопедии, либо переводные издания, которые где-то уже сыграли, и риски издательства минимальны. Есть и заказные вещички типа книжек про Смешариков и Глюкозу. Новых авторов почти не публикуют. Я не знаю, может быть, нужна государственная программа, способная запустить серию с долгосрочным прицелом. Беда ещё и в том, что настоящая детская книга – это книга с картинками. А это очень дорого.

Нередкое дело, кстати, когда книга выходит через 2-3 года после того, как писатель её сдал в руки издателя. Поэтому первое, чему учатся писатели «…ннцатого эшелона», – терпение. К примеру, между рассказиком в «Хрестоматии» и украинским изданием «Акватики» – почти 12 лет.

Книги не кормят
– Получается зарабатывать только книжками?

– Наверное, у кого-то получается, у меня – нет. В большей степени нас кормит муж, папа. Сейчас получается какая интересная ситуация. Сейчас же вообще мир очень интересный. Интернет – это такой фактор, который начинает всё менять. Вот выпустило издательство мою книжку «От десятой луны до четвёртой» хорошим тиражом 7 тысяч экземпляров…

– И это считается хорошим тиражом?

– Сейчас стандартный тираж – 3 тысячи экземпляров. Вот, смотрите, замечательный автор, не знаю, знаете ли вы его, – Александр Зорич. Вот свежевыпущенная книга, издательство «АСТ», серия «Исторический роман». Тираж – 3 тысячи. На рынке кризис, и издательства стараются применять разные стратегии выживания. Крупное издательство берёт объёмом – много авторов маленькими тиражами. Но есть издательства, которые принципиально стараются занять противоположную позицию. Вот, к примеру, «Популярная литература» вывела роман «Метро» тиражом около 100 тыс. экземпляров.

– А как же гонорары?

– Существует много систем выплат гонораров. Классический вариант как считается? У человека выходит книга, она продаётся на всех углах, деньги идут. На самом деле всё не так. У автора, особенно начинающего, в современной российской системе книги продаются плохо. Наименований очень много, а тиражи-то небольшие. И издательства работают авансами. Запланировали выпустить определённым тиражом книжку, с этого тиража рассчитывается аванс. А уж потом решают по ситуации: разойдётся тираж, нет. Обычно не расходится.

– Интернет вам популярности добавил?

– Когда книжку «От десятой луны до четвёртой» отсканировали и выложили в Интернет на одну из бесплатных сетевых библиотек, то число скачиваний молниеносно выросло до трёх с половиной тысяч. То есть половину тиража сделали сразу. А у «Миледи» вообще число скачиваний превысило бумажный тираж. Я пока не могу понять, выгодно это или невыгодно. С одной стороны, реклама, с другой – многие издательства считают это убытком. Обе рукописи я выкладывала в Интернете до публикации, потом, по договорённости с издательством, убрала. Но их кто-то отсканировал и выложил в электронные библиотеки. Сейчас делаются попытки пытаются привести всё это дело в цивилизованный вид. Есть такая структура, как «Литресурс», которая покупает у авторов права и размещает книги на своих ресурсах за плату.

– Местные издательства ваши книги не берут?

– Рынок формируют московские издательства. 80% читателей, что греха таить, сосредоточены в Москве и Санкт-Петербурге. Поэтому брать рукописи и платить за них гонорары способны издательства вот в этих двух городах. На региональном уровне иные правила игры: или ты сам оплачиваешь издание и сам распространяешь, или ты выпускаешься, потому что ты – часть издательской структуры, литсоюза или объединения. Честно признаться, я не знаю ситуации в Иркутске, мне проще работать с Москвой.

Мелкопират
«Страницы две в день ущерба основной жизни не наносят», – смеётся Юлия Галанина, рассказывая о быте в «Норе на Горе». Где кончаются её выдуманные миры и начинаются настоящие – трудно определить. Данилище и Никитище носят звание пиратов. Правда, младший пока «заяц-пират». Всё началось с Данилы, который сейчас уже перерос маму. А в четвёртом классе у него был мощный «пиратский» период. Поскольку увлечение было очень долгим, вся семья стала «пиратскими родственниками». «Только младший пиратский родственник родственником быть не согласен, а тоже хочет быть полноценным пиратом», – говорит мама. В ЖЖ Юлии запись от 8 июля про «мелкопиратское счастье»: «Залезть под кровать старшего брата, обнаружить картонную коробку, расколупать – а там корабли!!! И башни, и мортиры, и аркебузы, и пираты с саблями абордажными, и всё это можно грызть и швырять! Пока не застукали на месте преступления».

– У писателя свои любимые писатели есть?

– Из классиков? Или из современных?

– Современные-то интереснее…

– Наша фантастика тем и хороша, что спектр широк и там уживаются фигуры самые разные. И эта необъятность фантастики легко вмещает в себя как штампованные истории о космолётах и приключениях эльфийских принцесс, так и удивительные вещи вне жанра. Было такое счастье, когда я нашла «Путь меча» Г.Л. Олди! С нами, историками, ведь очень трудно – могут цеплять такие мелочи, которые обычный читатель и в лупу не заметит, удовольствия от чтения книг они ему не испортят. А историка покоробят – издержки профессии. А я же в «Пути меча» знаю исходный материал, вижу, на каком уровне он обыгран. Замечательные супруги Дьяченки. Питерская школа – это вообще что-то невероятное! Обожаемый мною Святослав Логинов. А Елена Хаецкая с её лангедокским циклом… Это же невероятное чувство радости, когда находишь автора, стиль письма которого схож с твоим дыханием. Бегаешь за домочадцами и читаешь им вслух понравившиеся абзацы. Зоричей очень люблю. От их «Карла, Герцога» вообще крышу сносит! Вещь из серии «доценты шутят». Это вообще-то два автора, Яна Боцман и Дима Гордиевский, харьковчане. На двоих – четыре высших образования. Математики и философы. Они написали такое, что ни в какие рамки не уложишь. И если есть вещь, которая называется большая литература, то вот она (хотя я не знаю, что такое большая литература и какой у неё правильный аршин).

– Иркутск покинуть не планируете?

– В профессиональном плане быть в Москве выгодно, потому что удобнее бегать по издательствам. Но, с другой стороны, Москва – это образование очень-очень энергозатратное. Мы честно пытались переехать в столицу. Но пока нет. Я поняла, что значительно ближе к Москве себя чувствую, сидя в Иркутске, чем в каком-нибудь городочке за 100 км от столицы.

– Может случиться так, что вы бросите писать и найдёте «нормальную человеческую работу»?

– У меня были попытки заняться нормальным трудом. Я выхожу, начинаю-начинаю-начинаю работать! И очень быстро добиваюсь, с профессиональной точки зрения, бешеных успехов. Появляются деньги, и вырастает скука. Писательство – это ведь свой жизненный график и свои усилия. Все эти внутренние миры, которые живут в тебе, они же гибнут, их надо на бумагу.

– А вдруг эти миры исчезнут с возрастом? Ну, пропадёт восторг, мир станет трезвым?

– Они могут меняться, быть разными, но это, по-моему, никогда не уйдёт. Я не верю. Бывают периоды, когда не пишется, и думаешь: «Всё, поигрались и хватит». А потом – трах-бабах, и всё это начинает с новой силой играть. И не знаешь, принадлежишь ли ты этому или это принадлежит тебе. Маршак про Михалкова-старшего говорил: «Ему всегда 13 лет»