30 Сен 2010

Мастер Чэнь: «Я веду с читателем игру»

В сентябре вышла в  издательстве ОЛМА Медиа Групп свет вторая книга трилогии Мастэра Чэня о средневековом шпионе Нанидате Маниахе — «Любимый жеребенок дома Маниахов». О новом романе, творчестве и игре с читателем  писатель Мастер Чэнь и он же политический обозреватель  Дмитрий Косырев рассказал в интервью информационному агентству РИА Новости.

 

Обычно, когда беллетрист создает мир, где люди живут и даже иногда бывают счастливы, он дает читателю подсказку: все это случилось, или могло случиться, или имеет шанс случится там-то и тогда-то. Это как ориентиры, флажки, помогающие читателю представить, в каком из множества миров он очутился. В вашей трилогии о Маниахе, включая только что вышедшую книгу «Любимый жеребенок дома Маниахов», таких ориентиров почти нет. Есть только редкие и очень непрозрачные намеки на время и место действия. Намеренный ли это ход? И зачем Вы это делаете?

Начиналось все это почти случайно. Мне почему-то удобнее писать от первого лица. И, начав это делать в моей первой книге, «Любимая мартышка дома Тан», я вдруг обнаружил, что не могу устами героя произнести слово «Китай» (оно более позднего времени), не могу сказать «час» или «минута» — время там тогда не измеряли... «Мартышка» (речь идет о книге «Любимая мартышка дома Тан» — прим. ред.), конечно, слабая вещь, проба пера, но тут она случайно привела меня к проблеме, из которой я извлек немалую выгоду. Я теперь во всех книгах на протяжении двух-трех первых глав веду с читателем игру: догадайся, где ты оказался, в какой стране, в каком веке! Детектив в детективе. Я это сделал даже в «Амалии и Белом видении» и «Амалии и генералиссимусе», хотя тут, вроде бы, все просто: начало 20-го века. Зато при такой игре ты на пару с читателем начинаешь понимать, насколько отличалась тогда жизнь от нынешней — а мы и не знали. И какая это замечательная игра! Сначала ты как в сказке, потом медленно твои ноги нащупывают землю, и ты уже не только прочно стоишь, ты целиком погружен в иной, но очень точно, до мелочей, обрисованный мир.

Точно, до мелочей, обрисованный – или точно, до мелочей, придуманный?

Точный до предела, включая цены на рыбу или вид столовых приборов. А представьте себе,  как можно было придумать все эти истории с колдовством в Константинополе? Даже притом, что от византийской магии потом пошла магия западноевропейская? У меня был сборник с полутора десятками статей, где шла очень серьезная дискуссия насчет амулетов, веры в сглаз, роль церкви и т.д. И описание того, какое было вооружение воина империи после реформ Константина Пятого, и боевая тактика — тоже не выдумка? Ненавижу писателей и режиссеров, которым чихать на историческую точность. Они не уважают себя и нас, подсовывая дешевое фэнтэзи под видом истории. И, кстати, себя же грабят, потому что человеку в жизни не придумать такого, что было на самом деле. Не говоря о том, какое удовольствие получаешь, прикасаясь к подлинности. Вот для книг про Амалию я сидел и читал газеты Британской Малайи 1929 и 1932 годов. Это было незабываемо. Особенно реклама. Читал бы и читал, не вылезая. Но тут приходила малайка и говорила, что сегодня пятница, все разбегаются на молитву...

В «Любимом жеребенке», да и в прежних книгах о Нанидате Маниахе, встречается множество непонятных по смыслу слов, о значении некоторых терминов даже по контексту сложно догадаться. Если это термины — мне как читателю очень хотелось бы пояснений. В примечаниях, в приложении, как угодно. И еще: почему «саракинос», а не употребимые в русском языке «сарацины»? Почему «ромеос», а не «римляне»?

Не будет пояснений. Помню, как пожирал в детстве одну за другой книги из «Библиотеки приключений» — а я, по сути, пишу нечто близкое — и злобствовал: читать невозможно, все в примечаниях, глаз мечется туда-сюда. Вдобавок две трети пунктов я знаю, меня раздражает, что меня принимают за идиота. Пусть лучше принимают за умного.

Если бы я давал примечания ко всему, что этого достойно, получилась бы книга толще самого романа. Вместо этого я продолжаю с читателем игру — да, да, еще одну: если есть непонятное слово (например, букелларий), то будьте уверены, где-то через пару глав этот самый букелларий возникнет во всей красе, с железной перчаткой и так далее. Это же интересно, в конце концов. Если человек сразу не догадался, кто такие «саракинос», то ведь они еще будут множество раз ниже по тексту, в том числе с синонимами — аравес, арабийя и т.д. Понятно в итоге должно быть все. Кроме слов, которые звучат просто для колорита, и их понимать не нужно, как не понимаете вы вывесок на незнакомом языке, идя по улице. Но очарования улице они очень даже добавляют.

Амалия де Соза, героиня вашей дилогии (или пока дилогии?), и Нанидат Маниах, главный герой трилогии — совершенно разные люди. Разные эпохи, место действия, очень непохожие люди их окружают. В конце концов, они разного пола. Тем не менее, почитав пять ваших книг, включая только что вышедшего «Жеребенка…», не могу отделаться от ощущения, что они — близнецы-братья. Вернее, брат и сестра. Случайно ли они оказались такими похожими, — в тонкости чувств, точности слов и поступков, аналитичности и скорости мышления, —  или это еще одна игра с читателем?

Тут как ни играй, но когда пишешь от имени человека, говоришь его губами «я», без братства и сестринства не обойтись. И не только между ними двумя. Но давайте я опишу ситуацию по-своему. Общее между ними: элитность. Я вообще человек не очень демократичный, потому что когда приходит к тебе наниматься на работу человек с дипломом Кембриджа, как Амалия, или один из самых образованных людей своего времени, как Нанидат, то не надо мне говорить, что все люди равны. Далее, именно на втором месте, а не на первом — это люди с хорошей родословной и к тому же очень богатые. Второе просто от авторской лени, шпион все же не должен думать о том, где бы достать дирхем или доллар на еду. Ему шпионить надо, то есть думать. С тем большим удовольствием я ставлю иногда героев в положение, когда денег все-таки нет, или они бесполезны… Особенно в лучшей моей книге — «Любимый ястреб дома Аббаса». А вот родословная важна потому, что она дает человеку чувство ощущения истории, места в истории. А без такового плохо. И не только шпиону.

Но это то, что между ними общего. А есть и очень существенная разница. Это два человека с разными эмоциональными портретами. Нанидат внутренне очень спокоен и уверен, это очень живучий и сильный человек, книги о нем — это трилогия о шпионе, у которого в итоге все получается. Музыка в этих книгах плавная и только иногда чуть грустная. А Амалия де Соза совсем другая. Это сплошной порыв и трепет, нервы, необъяснимые для нее самой эмоции. Ну, достаточно послушать, как поет дама, от которой все пошло — Амалия Родригеш, королева фаду из Лиссабона, и все станет ясно.

В итоге же — из-за этой эмоциональной разницы двух героев — получились две очень разные серии книг. Давайте признаем честно, что книги про Нанидата Маниаха более простые, да что там — детские. А вот про Амалию де Соза — это совсем другое, тонкое, сложное, на полутонах, особенно гораздо более удачная вторая книга, «Амалия и генералиссимус». А в принципе, приятно писать для несколько разных читателей. Чтобы всем было хорошо.

Беседовала Елена Загородняя



Читайте также по теме:
Мастер Чэнь: «Виктор Цой — портрет эпохи бешеных эмоций»