18 Июн 2012

"Если СМИ будет запрещено писать о терактах, то терроризм потеряет всякий смысл" - интервью с Алексеем Щербаковым

Алексей Щербаков рассказывает о своей новой книге, которая недавно вышла в нашем издательстве.


Как вы ответили в своей книге на вопрос, что такое терроризм?

Терроризм – это форма политической деятельности, которая преследует одну из двух целей (или их сочетание)

-- Первая исходит из самого названия терроризма («террор» по-гречески – «страх»). Террористы стараются запугать власть, рассчитывая, что она примет выгодные террористам решения или утратит политическую волю.

-- Вторая цель называется «теорией приводного моторчика». Предполагается, что действия террористов подтолкнут широкие массы к революционным действиям.

Следует отличать терроризм от политического убийства и от диверсий. При политическом убийстве устраняют какого-то конкретного человека, который кому-то мешает. Диверсия – это нанесение конкретного ущерба противнику. Допустим, диверсанты взорвали мост – и враг не успел повезти боеприпасы и подкрепления на поле боя. Террористы выбирают жертву или объект по совсем иным критериям. Для них важно, чтобы акция «прозвучала». Именно поэтому терроризм расцвел в эпоху СМИ. А вот в СССР начиная с тридцатых годов террористические акты можно пересчитать по пальцам одной руки. При  существовавшей цензуре смысла не было этим заниматься.    


На какие источники вы прежде всего ориентировались, работая над своей книгой? Явление ведь новое и не так, чтобы очень хорошо изучено, или все-таки нет?

Источники самые разнообразные. Это и исторические исследования, и следственные материалы, и произведения самих террористов и им сочувствующих. Вообще-то материалов по этой теме очень много. Так народовольцы и эсеры в двадцатых годах в СССР активно публиковались, тогда они считались героями. О современных террористах также имеются сведения и «из первых рук». Так, существует сайт IRA, есть многочисленные сайты, где выкладываются материалы различных террористических группировок. 

За последние несколько десятилетий лицо терроризма довольно сильно изменилось. Сейчас, произнося слово террорист, мы представляем себе исламского фундаменталиста с бородой и автоматом Калашникова, который яростно ненавидит всю западную цивилизацию, причем ненавидит целиком и без остатка. Насколько этот образ соответствует действительности? Кем видит себя террорист, необязательно исламский?

Террорист ощущает себя солдатом на войне. С его точки зрения он ведет бой теми методами, которыми ему доступны. Поэтому бессмысленно подходить к терроризму с моральными мерками. На войне как на войне.

Исламский терроризм - явление относительно недавнее. Не так давно мировой терроризм был скорее "красным", чем "зеленым". Сорок лет назад не было никакого Усамы Бин Ладена, зато были Красные бригада в Италии и Фракции Красной Армии в Германии. Как так получилось, что мировой терроризм больше не ассоциируется с левой идеологией? Левая идея стала менее привлекательной?

На самом-то деле терроризм был очень разный, а не только левый и исламистский. Вот далеко не все.

-- Расистский. (Ку-клукс-клан, США)

-- «Белогвардейский» (РОВС)

-- Сионистский («Иргун», «Лехи», Палестина, 30-40 годы)

-- Сепаратистский (IRA, ЭТА и многие другие)

-- Неофашистский (Италия, 50-е годы, Испания 70-е) 

Что касается левой идеи, то она действительно в значительной мере потеряла свою привлекательность. Однако вполне возможно возникновение террористического крыла среди антиглобалистов. Данное движение находится в кризисе – оно либо сойдет на нет, либо кто-то из его представителей двинет в экстремисты. 

Дело Брейвика - это некий эксцесс, или какой-то новый тренд? Интересен даже не тот факт, что он придерживался откровенно праворадикальных взглядов, сколько то обстоятельство, что он, вроде бы, действовал исключительно по своей инициативе. Стоит ли нам ждать нашествия террористов-одиночек, которые действуют по одной им понятной логике?

Брейвик – вполне закономерное явление, вызванное доведенной до идиотизма «политкорректностью». Мне кажется -- это только первая ласточка. Что же касается того, что он одиночка… Так ведь террористическая волна в России начала ХХ века началась тоже с выстрела одиночки. П.В.Карпович, убивший 14 февраля 1901 года министра просвещения Н.П. Боголепова, не принадлежал ни к каким революционным организациям. 

Как так получилось, что при террористической атаке гибнут простые люди, которые бесконечно далеки от государственной политики? Если раньше бросали бомбу в министра, то сейчас ее кидают в толпу. С кем же в действительности воюет современный террорист?

Методы террористов очень четко соотносятся с методами ведения войны. Допустим, эсерам не пришло бы в голову похищать людей с целью выкупа или устраивать взрыв, при котором гарантированно должны погибнуть только мирные граждане. Но после Хиросимы и вьетнамских ковровых бомбардировок положение изменилось. Террористы рассуждают: «почему вам можно вести войну на уничтожение, а нам нельзя»?    

В своей книге вы проводите мысль, что терроризм - это явление до определенной степени универсальное. Иначе говоря, между исламским фундаменталистом и ку-клукс-клановцем разницы куда меньше, чем может показаться на первый взгляд. Декларируемые цели у разных террористических группировок всегда разные, но так ли уж принципиальны эти различия? Или этот тот случай, когда один актер, но разные маски?

Между советским десантником и американским морпехом разница тоже была небольшая.  И им легко друг друга понять, хотя они и являлись «вероятными противниками».  Одинаковые задачи формируют одинаковую психологию. Тем более, что среди террористов неизбежно появляются профессионалы-наемники, которые действуют не за идею, а за деньги.  

Проводите ли в своей книге различие между терроризмом и террором? Можно ли себе представить, что в будущем государство, как институт, будет вполне открыто пользоваться в своей внутренней и внешней политике откровенно террористическими средствами?

Я сознательно не писал о государственном терроре. «Красный террор», «белый террор» -- это совершенно иная тема. Дело в том, что терроризм – метод тех, кто слабее противников. Государственный террор осуществляется с позиции сильнейшего. Хотя порой государство действует откровенно террористическими методами. Например, латиноамериканские «эскадроны смерти» -- члены этих формирований формально не являются государственными служащими.  

Любое явление конечно. Каким Вы видите последний день терроризм. Как скоро его стоит ждать?

Если СМИ будет запрещено писать о терактах, то терроризм потеряет всякий смысл. Такое вполне возможно. 

Понимаю, что вопрос странный, но, думаю, он достаточно интересный. Нет однозначно плохих явлений, хотя есть однозначно плохое и однозначно хорошее. Есть ли в терроризме какие-нибудь светлые стороны или это только тьма над бездной?

Говорить, что любой терроризм неприемлем – это лицемерие. Возьмем крайний пример. Во время Великой Отечественной войны советские партизаны устраивали, в том числе, и чисто террористические акции. Конечно, тогда шла война не на жизнь, а на смерть и любые методы считались нормальными. Но! Израильтяне гордятся своими террористами. Ирландцы – своими. Какое-то количество россиян одобряет действия террористов РОВС. Почему тогда другие не могут одобрять эсеров и анархистов?  Так что грань между «подлыми убийцами» и «героическими борцами» каждый проводит так, как ему хочется.

А мое личное мнение такое. Те, кто готовы идти на смерть за то, во что верят, в любом случае внушают больше уважения, чем те, кто на это не способен.