14 Фев 2012

Бодрящая смесь

В нашем издательстве запущено серия "мэш-ап". Чтобы познакомить читателя с новым литературным жанром, мы публикуем отрывок статьи из газеты "Книжное обозрение" #23 (2321).

Термин "mash up" означает смесь, попурри. Перебравшись из музыки и компьютерных премудростей в литературу, он дал название милейшему ответвлению фантастического жанра и, пожалуй, одной из занятных постмодернистских придумок начинающегося века. Идея проста: берем оригинальный текст почтенного классического произведения и оживляем его творческими вставочками. Засиделись сестры Беннет по гостиным - пусть развеются и повоюют с зомби! Это освежающее хулиганство позволяет посмеиваться полезным смехом и над изящной словесностью XIX века, и над классическими хоррором и фантастикой, которые, в общем-то, тоже порядком забронзовели.

Зверь в изгнании.

Как все-таки много можно изменить одним единственным словом. Откроем знакомые нам с детства "Приключения Робинзона Крузо" и прочитаем первую фразу: "Я родился в 1632 году в городе Йорке, в зажиточной семье иностранного происхождения"... Биография как биография, что в ней такого? Мало ли кто, когда и где родился! Но Питер Клайнз вставляет в этот текст уточнение: "в последний день полнолуния" - и некое предчувствие заставляет шевелиться скальп. Новый Робинзон обречен "написанной на роду горестной доле" не по причине буйного нрава или склонности к авантюрам. Им, по его собственному признанию, "правит Луна во всей полноте своего сияния". И в этом свете реакция капитана, которому Крузо "рассказал кое-что о себе", звучит совершенно иначе: "Что я такого сделал, чем провинился, что этот злополучный отщепенец ступил на палубу моего корабля!" - становится поистине воплем ужаса, ибо ладно бы неудачливый дурак оказался на борту, нет же: его присутствие куда опаснее, чем даже женское.

На самом деле та часть Робинзона, которую сам он называет просто "зверем" (что позволяет нам подозревать в нем не ликантропа, а нечто более отвратительное), приносит ему не только страдания, но и некоторую выгоду. Так, после побега из мавританского плена, он с легкостью выживает в пустыне, где обычный человек погиб бы, снедаемый голодом и жаждой. Да и на необитаемом острове зверь оказывается лишним поводом оставаться в изгнании, что в свою очередь, способствует просветлению души и обращение Робинзона в лоно истинной веры. Строго говоря, религиозные искания изначально заложены в этой книге, но давайте сравним, скажем, доводы из знаменитого списка "pro" и "contra". О беззащитности Дефо - "Остров, куда я попал, безлюден, на нем нет хищных зверей"; мэш-ап - "Я выброшен на остров, где зверь не может напасть на других людей". Об отделении от людей: "Дефо - "Я выделен, смерть пощадила одного меня"; мэш-ап - "Разве не всегда я был в таком положении из-за зверя?". Как видим, во втором варианте личность Робинзона весьма отлична от той, к которой мы привыкли. Впрочем, то, что Дефо не открыл нам всей правды, легко объяснимо. Питер Клайнз пишет в предисловии: "Большинство читателей приходят в ужас, читая неадаптированные сказки братьев Гримм", - равным образом и Дефо пощадил своих современников, утаив от них страшную подоплеку истории знаменитого отшельника.

Но, как выясняется при дальнейшем чтении "Приключений человека-оборотня", не он один хранил свою ужасную тайну. В скором времени по прибытии на остров, Робинзона начинают преследовать кошмарные сны, в которых ему является чудовище. Дневниковая запись от 28 июня 1660 года: "Он был совершенно черным, от него исходило что-то очень зловещее. Нет слов, чтобы передать, до чего страшным было его лицо, с которого вместо бороды свисали толстые мясистые наросты, как у каракатицы, а ледяной взгляд пронзал кожу насквозь". О том, кто это был, мы узнаем из рассказа Пятницы, который также сильно отличается от привычного нам образа. Вот как описывает их Робинзон-оборотень: "Я видел, как лоснятся их обнаженные серые тела, напоминающие угрей, видел их сутулые спины и большие глаза. У всех у них были очень длинные пальцы. И ступни тоже были длинные и широкие. <...> Растопыренные пальцы на них соединены перепонками, похожими на утиные". Прощайте, милые дикари-людоеды, здравствуй, "Тень над Инсмутом". Так вот, именно Пятница, научившись сносно болтать по-английски, излагает свою концепцию мироздания, основное место в которой занимает сновидческий знакомец Робинзона, "Великий Катхулу, который живет выше всего сущего. Он очень стар, намного старше моря и земли, луны и звезд, в течение многих лет он спит и видит сны". В довершение величия Великого Спящего: «Все на свете говорит ему "О"». Разумеется, Робинзон немедленно излагает своему сожителю христианские идеи, и тот с восторгом неофита заключает, что этот бог, должно быть, посильнее Катхулу.

События, происходящие в книге после этого, не столь интересны. Разборки с туземными племенами, хозяйственные проблемы, чудесное спасение - практически все это мы уже знали и раньше. Внимания заслуживает разве что небольшой эпизод с loup garou, приключившийся в окрестностях Лиссабона, да смутные намеки мистера Крузо на написание второй книги, где будет раскрыта тайна мерзкого капища Великого Спящего...

Дмитрий Малков, Мария Мельникова