9 Ноя 2009

«Дама из Малайи», игрушка развивающая

Вышел роман Мастера Чэня «Шпион из Калькутты. Амалия и генералиссимус» (М.: ОЛМА Медиа Групп, 2009) — продолжение книги «Амалия и белое видение». Фон действа — британский Куала-Лумпур в годы Великой депрессии, смешение племен, красок и запахов на улицах, джаз в первых радиорепродукторах, ар-деко фасадов и фасонов, беседы сведущих людей о Гоминьдане, Коминтерне и генерале Чан Кайши.

Героиня — евразийка Амалия де Соза, хозяйка кабаре и черного мотоцикла «Роуял Энфилд», бакалавр Кембриджа и «полицейская собака в шелковых чулках». Вокруг нее вьются такие же тропические птицы с безумной траекторией перелетов.

Их мир, Британская Малайя 1920—1930-х годов, прописан плотно и с натуры: Мастер Чэнь, востоковед и журналист, много лет работал в Малайзии, Сингапуре, Гонконге (под псевдонимом Дмитрий Косырев).

И даже ежели авантюрный роман есть игрушка по определению, то его «Амалия» — игрушка сложного устройства. Из развивающих.

Пожалуй даже, игрушка, которая формирует особую породу детей.

Об этом «Новая газета» и беседует с автором.


— Дмитрий, действие ваших первых книг происходит в Китае и Средней Азии VIII века. С чего начались для вас Амалия и романы о ней?

— С голоса Амалии Родригеш, великой певицы фаду: для Португалии она значит не меньше, чем Пиаф для Франции. Человек, который так поет, не может быть скучен. По голосовой карте Амалии Родригеш я и создавал личность Амалии де Соза: со складом души совершенно экзотическим и в то же время абсолютно понятным. Но эту душу перенес с берегов Атлантики на берега Малаккского пролива, которые хорошо знаю.

Другие персонажи… некоторых я выдумал, некоторых — выкопал из газет Британской Малайи 1920—1930-х годов. Кто-то переселился в книги об Амалии из давно задуманной, но так и не написанной сказки о компании художников, музыкантов, поэтов, заброшенной на островок мира и спокойствия в канун большой войны.

Я не предлагаю читателю никаких «параллелей с Отечеством»: пишу именно о Пенанге и Куала-Лумпуре «между двумя войнами». Или о Пекине, Гуанчжоу, Самарканде, Мерве — если говорить о «китайском» цикле, о романах «Любимая мартышка дома Тан» и «Любимый ястреб дома Аббаса».

Пишу о том, что видел и знаю: синий стеклянный шар на доме Амалии в Пенанге цел и сегодня, вагоны сингапурского экспресса в 1920-х действительно красили в аквамариновый с желтым; бандит Вонг в лимонном костюме жил в Куала-Лумпуре 1920-х и был в сговоре с красавицей Марианной ди Карвалью; клетки с птицами у уличных торговцев в Малайе действительно похожи на гроздь свиристящих фонарей...

— А персонаж Уильям Эшенден, мэтр словесности и разведки, похож на Сомерсета Моэма.

— Людей, подобных Моэму, я знаю хорошо. Они есть — и не только в тех краях — и сегодня.

— В ваших нарядных травелогах (они же авантюрные романы) все время возникают темы близкой войны и близкого распада империи.

— Ну… здесь тоже нет аналогий. Эти войны — и японо-китайская, и Вторая мировая — уже были. И эта империя, Британская империя, уже распалась. Люди меня интересуют больше, чем история и философия. Я в какой-то момент работы над «Амалией» стал понимать, что эти придуманные и вычитанные люди для меня, автора, совершенно живые. И что через десять лет (действие «Амалии и генералиссимуса» происходит в 1931-м) они окажутся в фильме «Мост через реку Квай». В японском концлагере для пленных англичан — только не в Бирме, а в Сингапуре. А это, пожалуй, слишком жестоко.

Да, если человек достаточно силен, он может пережить многое. Падение своей империи в том числе. Но я стал жалеть своих персонажей: я знаю их будущее.

Хотя зыбкий, подверженный тревогам мир в Азии просуществует еще до 1941 года. И в этих странных, «необязательных» землях, вроде бы далеких от нервных узлов мировой истории, случатся еще замечательные вещи.

Именно там в конце 1930-х генерал Дуглас Макартур попытается создать восточный «щит» в преддверии большой войны. Уйдет в отставку из армии американской (а он руководил генштабом) и станет фельдмаршалом армии филиппинской. И Амалию де Соза на Филиппинах я себе отлично представляю. В конце концов, в этой стране был мой дом в течение трех лет. Об этом очень хочется написать.


Продолжение интервью читайте здесь.